ИНТЕРВЬЮ НА УДАЛЕНКЕ. ВЫПУСК 29
Дильбар ФАЙЗИЕВА
журналист, телеведущая
Сегодня в гостях Дильбар Файзиева, до недавнего времени ведущая Первого канала. Очень много вопросов, куда пропала Дильбар, сегодня она нам расскажет.

Дилечка, добрый день!

– Добрый вечер!

У нас 19:00, у тебя на час меньше. Ты выходишь в эфир из Амстердама, правильно?

– Все верно.
БЛИЦ ПРО КОРОНАВИРУС
Знаешь ли ты людей, заболевших коронавирусом?

– Лично нет, но переболели родственники и друзья моих друзей.

Как тебе кажется, меры, принимаемые в Голландии, излишни, недостаточны, или в меру?

– Недостаточны.
Тебе страшно?

– Мне не страшно, мне периодически скучно. Очень тоскую по родственникам, к которым, к сожалению, сейчас не могу полететь.
БЛИЦ НЕ ПРО КОРОНАВИРУС

Первое, что ты сделала сегодня утром?

– Сделала сама маникюр.

Последний фильм или сериал, который ты посмотрела?

– Каждую неделю выходит по одной серии в режиме онлайн "Как избежать наказания за убийство". На этот сериал подсадил Сережа, смотрю уже шестой сезон.

Сережа Бабаев?

– Сережа Бабаев, да. Столько времени потратила на этот сериал, но он очень интригующий. Действительно, они так заворачивают сценарий, что у вас нет шансов не посмотреть дальше.

Чего тебе не хватает прямо сейчас?

– Не хватает родных. Хочется поскорее полететь, чтобы границы открылись, поскорее обнять всех, увидеть, поболтать, попить чай на кухне.

Когда готовлюсь к интервью, нахожу факты в Интернете о госте и потом прошу подтвердить или опровергнуть их. О тебе нашла не так много фактов, провокационных и неприятных вообще нет. У тебя в Интернете прекрасная репутация. Но некоторые хочу зачитать, чтобы ты ответила "да" или "нет".

Пишут, что ты поздний ребенок.

– Не знаю, но в то время это могло считаться поздним.

Видела у тебя в Instagram фотографии, где твоя мама с твоими старшими братьями и ты на руках. Мама выглядит достаточно молодо. Сколько было маме и папе, когда ты родилась?

– Им было где-то 30-35 лет.

Тогда это считалось поздно?

– Разница моя с братьями достаточно большая, лет 8, может, поэтому.

Ты вела программы радио Узбекистана. Где-то написано, что ты работала в детстве, а где-то – с 16 лет.

– Да, я еще училась в школе. Мама моей одноклассницы работала на радиоканале "Узбекистан". Помню это огромное здание, похожее на Мордор: старое, советское, серое, еще эти контрольно-пропускные пункты. Тогда первый раз услышала свой голос в записи, естественно, он мне не понравился, как это со всеми бывает. Меня затянуло, и захотелось еще раз прийти. Все время просила ее взять меня с собой, она как раз делала детские передачи. Там нужны были голоса, чтобы озвучивать разных героев, меня тоже иногда приглашали.

Ты владеешь четырьмя языками.

– Да, но французским сейчас меньше, я его не использую. Только, когда приезжаю в Париж. Мне нужно время, чтобы переключиться. Сразу заговорить мне тяжело, нужно пару дней, чтобы адаптироваться.

Хотя ты закончила французскую школу.

– В Ташкенте да.

Твои родители имеют отношение к музыке: отец руководил школой, мама там работала. Но тебя они решили музыкой не мучить.

– У меня с мамой и отцом интересная история. Мама училась у отца, она была его студенткой. У них большая разница в возрасте, где-то 9-10 лет. Мой папа был тогда молодым деканом на музыкальном факультете Педагогического университета. Они влюбились, у них был роман, который длился четыре года. Когда она заканчивала университет, они поженились.

Они действительно решили тебя музыке не учить, или это ты не хотела?

– Три года отучилась в музыкальной школе и поняла, что это не мое. Папа тоже сказал: "Если бы у тебя был талант, ради которого надо было выходить на сцену, надо петь, я бы сказал, не бросай". Он работал потом директором лицея для одаренных детей, где учились самородки, врожденные таланты без музыкального образования. У них были колоссальные голоса, все лауреаты международных конкурсов. Видимо, папа видел этих детей, понимал, с кем мне предстоит на тех же конкурсах соревноваться. Тогда он сказал: "Да, я понимаю, что это не твое, не мучай себя", – тогда я сказала: "Ура!". Выкинула все свои ноты, конечно, тогда была на эмоциях. Мама сказала: "Ты даже заставила нас продать фортепиано", – настолько тяжело было учить эти произведения.

Родители дома не играют?

– У них на работе есть инструменты, поэтому дома играть уже перебор.

Ты взбунтовалась против воли родителей и не поступала в медицинский институт, куда они хотели, чтобы ты пошла.

– Да.

Это был бунт, ты резко сказала, или как-то по-другому?

– Мое поступление на журфак и вообще желание стать журналистом для них было сюрпризом. Не скажу, что у нас очень традиционная семья, она консервативная, но при это мои родители достаточно светские люди. Несмотря на все это, им было тяжело смириться с той мыслью, что я буду работать на телевидении. У нас врачей очень уважают, это почетная профессия. Если женщина врач, то она всегда достойна уважения. Что касается журналистов, вы знаете, как к ним относятся на Востоке.

Ты в детстве любила заплетать узбекские косички. Написано в Интернете, что ты могла заплести до 70 косичек.

– Нет, это неправда.

Но заплетала?

– У меня одна коса была.

Мелкие не заплетала.

– Нет.

Нашли хоть один факт, который не совпал.
ИЗОЛЯЦИЯ В АМСТЕРДАМЕ

Поговорим о том, почему ты проводишь изоляцию в Амстердаме. Расскажи нашим зрителям, как Дильбар Файзиева транзитом из Узбекистана через Москву оказалась в Амстердаме?

– Это по любви. Моего молодого человека перевели по работе сюда, в Амстердам, на достаточно долгий период. Полгода-год летала и жила между Ташкентом, Москвой и Амстердамом. В основном, между Москвой и Амстердамом, поскольку работа была там, а любимый человек здесь. В сочетании с утренними эфирами это был какой-то кошмар: постоянные перелеты, биоритмы сбиты, приходилось просыпаться очень рано – это было достаточно тяжело, надо признать.

Ты говорила, что была готова продолжать летать, чтобы работать по-прежнему в "Добром утре", но помешали налоги.

– Да, была история с налогами, что пришлось на полставки перейти. Полставки означало, что моя работа не могла бы мне обеспечить перелеты и проживание в Москве. Мне кажется, это неоправданно. Тем более, к этому моменту я устала морально и физически от ранних подъемов. Как у американцев – каждые пять лет надо менять род деятельности, хотя бы в рамках одной профессии. Есть несколько проектов, которые я начала, но пока не готова о них рассказать всем.

Тебя можно назвать преподавателем, ты защитила диссертацию по утренней программе.

– Сейчас в России такая система, что вы заканчиваете аспирантуру, защищаете НКР и получаете диплом выпускника аспирантуры, становитесь преподавателем-исследователем. Потом вы продолжаете исследование улучшать, доделывать его. Когда снова выпустите несколько научных статей, вы сможете идти на защиту кандидатской диссертации, после всего бюрократического аппарата.

У тебя завершилась первая стадия, а сейчас надо готовиться ко второй?

– Да. Сейчас готовлюсь вместе с научными руководителями Анатолием Степановичем Пую и с Дмитрием Петровичем Гаврой – это очень известные социологи в сфере медиа. Анатолий Степанович Пую вообще директор Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций в Санкт-Петербурге. Дмитрий Петрович Гавра очень известный социолог, политолог.

Мне было очень интересно почитать фрагменты твоего исследования. Расскажи, какая у тебя тема?

– Тема касается моей работы в утреннем эфире – приемы и навыки, которые используют ведущие телевидения во время своих эфиров. На примере "Доброго утра" разобрала все эти навыки по частям и провела глубокий анализ, который еще нужно дорабатывать. Вы писали книгу про то, как попасть на телевидение, про форматы и жанры телевидения. Вы знаете, что актуальных научных трудов очень мало.

Да.

– Было написано много в 1970-е, 1980-е.

Да, теория отстает от практики очень сильно, почему и стала писать свои книжки. Меня все время спрашивали: "Где почитать?".

– Нигде.

К сожалению, теория, когда ее пишут академические ученые, очень оторвана от практики. Во-первых, это трудно читать простым людям, если они не учатся в магистратуре. Во-вторых, они написаны правильным научным языком именно для диссертаций, а не для понимания. Твоя диссертация будет интересна и блогерам, поскольку все больше людей выходят в прямые эфиры, работают в кадре. Телевидение научилось это делать, и ты, тем более, сделала такие прекрасные выводы. По крайней мере, очень хочу почитать полную версию.

– Первым делом пришлю вам и своим коллегам, которые также приняли участие в этом исследовании. Провела интервью со всеми ведущими, со всем руководством нашего утреннего эфира. Там есть очень интересные выводы и наблюдения.

Вы писали книгу про то, как попасть на телевидение, про форматы и жанры телевидения. Вы знаете, что актуальных научных трудов очень мало.

Всегда с гордостью говорю, что ты одна из моих телевизионных крестниц. На Первый канал ты как раз пришла с моей легкой руки, как и многие твои друзья.

– Как выяснилось, я узнала об этом потом.

Феи должны быть незаметными. Ваню Прозорова вообще на Первый канал привела из Кемерово, а познакомились мы года через четыре или пять, когда он в Сочи собкором был. Потом стали очень близкими хорошими друзьями.

Хочу поговорить про Амстердам с точки зрения карантина. Расскажи, как у вас все устроено в Нидерландах и Амстердаме: какая система, как долго вы заперты и какие есть детали?

– На карантин мы ушли задолго до вас, где-то за четыре недели.

То есть вы уже второй месяц заканчиваете?

– Да. Офисы в первую очередь закрылись. Премьер-министр выступил по центральному телевидению. Здесь всегда все ждут выступления премьера, это всегда означает какие-то важные заявления. Например, в первый раз он заявил о том, что государство выделило 20 млрд евро, если не ошибаюсь, чтобы поддержать малый бизнес, людей на фрилансе, как и в Германии. Все уже слышали про эту финансовую поддержку для фрилансеров, которые пострадали от коронавируса и карантина. Помню, когда было заявление, у меня на балконе дверь была открыта, и было слышно, как в общем дворе люди аплодировали. Сначала не поняла, что происходит, потом выхожу на балкон и понимаю, что все смотрят выступление премьера и аплодируют, весь дом в аплодисментах был. Они настолько любят правительство, доверяют ему. Они получают действительно хорошую поддержку за те налоги, которые платят, здесь очень большие налоги. Мы ушли очень рано, правительство в первую очередь закрыло школы, университеты, музеи, офисы. Весь офисный район сейчас пустует.

Что вам разрешено и не разрешено в Амстердаме?

– Потом гаечки начали закручивать все жестче. Запретили в магазин ходить вдвоем. Если вы приходите вдвоем, то одному надо подождать, парами нельзя ходить. Когда хожу со своим молодым человеком в магазин, стою жду, пока он сходит туда, или по очереди ходим. Есть же продукты, которые я хочу купить, и объяснять ему, где это находится, тяжело и сложно. Поэтому ходим по-одному, ждем друг дружку у дверей. Везде разметки есть по 1,5 метра, главное – соблюдение дистанции в 1,5 метра. На улицу выходить можно. Можно выходить на пробежку, на прогулку, но не подходить друг к другу очень близко. На тротуаре люди сталкиваются и сразу отходят, пропускают друг друга, но это непривычно. Такое ощущение, что люди шарахаются друг от друга. Хочется, чтобы поскорее вакцину придумали или научились лечить коронавирус, чтобы люди перестали друг друга бояться. Это что-то непонятное, странное, даже немного страшное для меня.

Твой молодой человек также работает из дома?

– Да, все работают из дома.

Ты сама, получается, начала работать "на удаленке" с тех пор, как переехала туда?

– Да.

На тротуаре люди сталкиваются и сразу отходят, пропускают друг друга, но это непривычно. Такое ощущение, что люди шарахаются друг от друга.
Фото из личного аккаунта Instagram
@dilbar_fayzieva
КВАРТАЛ КРАСНЫХ ФОНАРЕЙ И КОФЕШОПЫ В ЭПОХУ КАРАНТИНА

Неизбежный вопрос, который не могу не задать – что с кварталом красных фонарей?

– По-моему, он закрыт. Я в центр не хожу, где каналы, у меня рядом с домом есть и парк, и все, что необходимо. Ходить в центр не было необходимости, особенно в период карантина. Все рестораны, бары, кафе, музеи закрыты, никуда не запланируешь сходить, поэтому я туда не ходила. Вроде бы да, Квартал красных фонарей тоже закрыт.

Интересно, касается ли их, как фрилансеров или малый бизнес, поддержка государства, которую оказывает голландское правительство?

– У них есть своих профсоюзы. Есть организации, которые отстаивают их права, защищают. Поэтому они получают какую-то поддержку от правительства.

Что с кофешопами, ради которых многие туристы ездят в Амстердам?

– Они открыты, но внутри нельзя сидеть. Можно купить, как в магазинах.

Навынос, как кофе с собой.

– Да, навынос: приходите, забираете, уходите.

Говорят, что кофешопы и все прочее рассчитано на туристов. Сами голландцы меньше это употребляют. Ты тоже это заметила?

– Они от коронавируса тоже пострадали, поскольку туристический поток небольшой, местные этим не балуются. В основном, это забава для тех, кто пришел попробовать, что это такое.

Прилетел ради этого.

Вы, в основном, покупаете в супермаркетах продукты или доставкой пользуетесь?

– Мы ходим в соседний супермаркет, здесь несколько магазинов. В целом, очень много продуктовых сетей в Амстердаме, поэтому проблемы не видно. Только в первую неделю, когда объявили карантин и сказали, что все рестораны будут закрыты, у нас исчезла туалетная бумага.

Тоже это меня удивляет. Вчера была на связи Женя Брик, прекрасная актриса из Лос-Анджелеса, и рассказывала, что у них тоже исчезла туалетная бумага в первые недели. Почему была именно туалетная бумага – это загадка для меня.

– Удивительно. При этом мягкие салфетки для лица стоят, их тоже можно использовать.

У нас была нехватка туалетной бумаги и гречки, но потом появилось. В Голландии есть ли что-то, чего в меньшем объеме или нехватка?

– Все есть. Просто в первую неделю пропала туалетная бумага, но потом она появилась. Вижу, что люди стали чаще готовить дома. Здесь же вообще никто окна не закрывает. Вы идете по дороге в магазин и видите, что все готовят.

Раньше этого не было.

– Голландцы очень любят социализироваться, без общения им очень тяжело. Они даже бутылку вина выносят на улицу на скамейку, чтобы публично это было, просто смотрят на людей. Им очень не хватает общения. Раньше все бары были полные. Они дома абсолютно не любят сидеть.

Какие у вас прогнозы? У вас плато заболеваемости пройдено?

– Да.

Когда вам обещают отпускать гаечки?

– Обещают после 20 мая.

Если вы сидите на месяц дольше нас, то когда же нам будут отпускать гаечки?!

– На месяц позже тогда. До июня как-то все должны справиться с этой ситуацией.

У тебя много родственников в Узбекистане, как там ситуация? Что рассказывает твоя семья?

– Там карантин жесткий. Нельзя выходить людям пожилого возраста, они в зоне риска, просят, чтобы они находились дома. Нельзя выйти на прогулку или на пробежку.

В Москве тоже нельзя ни на прогулку, ни на пробежку.

– Да, я слежу за новостями и вижу. Даже не знаю, чтобы сделала, если бы была там, и мне нужен был пропуск – куда с ним идти, как его получать? Вообще непонятно.

Пропуск как раз работает, мы тоже сначала все испугались. Я оформила до 30-го числа пропуск по работе. Вносишь ИНН твоей организации, у меня Первого канала, и оформляешь пропуск. Если ты внес пропуск несуществующей организации или ты там не работаешь, тебе его могут аннулировать, это для работающих людей. Мои дети оформляли разовые. У моего сына есть небольшое ИП, он оформил на ИП и никто не аннулировал. Если разово, то ты два раза в неделю можешь оформить пропуск.

В Узбекистане тяжело переносят карантин?

– Была очень рада тому, что они очень быстро среагировали. Когда у них диагностировали первого человека, который из Франции прилетел с коронавирусом, на карантин поместили весь самолет. На следующий день закрыли границы, отменили все авиарейсы, всех иностранных граждан вывезли чартерными рейсами. Всех своих граждан чартерными рейсами доставили на родину в Ташкент. Всех студентов развезли автобусами по областям, чтобы они продолжили обучение из дома.

Один из зрителей даже пишет: "В Ташкенте жесткарь, все мои родственники дома сидят". Да, строгие меры.

– Да, все дома сидят. Даже если и можно выходить, максимум, куда люди могут пойти – это в магазин или пройтись в парке у дома.

Как же Ташкент лишить рынка?! Без рынка тяжело жить.

– Да.
КАК ОБЖИТЬСЯ В АМСТЕРДАМЕ

Как ты обжилась в Амстердаме, как вошла в новую культуру? Насколько она тебя удивила? Или было все привычно?

– Она меня продолжает удивлять: совсем другой народ, другой менталитет, люди все расслаблены. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что все рано ложатся.

Во сколько?

– В 10 часов в будние дни уже у всех окна закрыты, свет выключен, и я понимаю, что весь город спит. Они очень расслабленные, они не торопятся, везде нужно записываться за неделю, везде все нужно бронировать заранее. К этому, конечно, еще не привыкла. Еще не привыкла к тому, что магазины закрываются ровно в восемь-девять, многие даже в семь и в шесть. Если вам нужно купить что-то специфическое, вам нужно запланировать поход, например, в швейный магазин. Если хотите купить цветы, вам нужно сходить туда до пяти вечера. После Москвы, когда все доступно 24/7, очень сложно привыкнуть.

Появились ли у вас приятели среди местных жителей или, в основном, вы общаетесь с такими же как вы экспатами?

– У нас есть соседи. В Амстердаме очень много экспатов. Очень интернациональный город, все говорят по-английски, это расслабляет, поэтому я до сих пор не говорю по-голландски. Знаю только "здравствуйте" и "досвидания". Они очень забавно прощаются, говорят "doei-doei" (дуй-дуй").

Дуй-дуй?

– Да.

Ой, как интересно, будем знать теперь.

– Нашим скажи "дуй-дуй"...

И они обидятся.

– Вот, это единственное, что я знаю. То, что все говорят на английском, это расслабляет.

Наслышана о скупости голландцев. Читала книгу, которая называется "Город", она выходила в издательстве "Захаров", где издаются и мои книги. Ее автор переехала в Амстердам жить и описывала этот город. Запомнила одну историю, как в королевскую семью вошла простая девушка из Южной Америки, кажется, могу путать. Она давала официальное интервью, все вопросы были подготовленные. Но ей задали вопрос, чего она больше всего боялась в Амстердаме, на что она вдруг ответила моментально: "Боялась не успеть отдернуть руку, когда захлопывается традиционная коробочка с печеньем, которым угощают гостей". Это как символ скупости, что одно печенье взяли, а дальше хозяева закрывают.


В 10 часов в будние дни уже у всех окна закрыты, свет выключен, и я понимаю, что весь город спит. Они очень расслабленные, они не торопятся, везде нужно записываться за неделю, везде все нужно бронировать заранее.

Сталкивалась ли ты и твой молодой человек с такими проявлениями, по нашим меркам, не гостеприимства?

– Нет, пока не сталкивалась, может, потому, что с истинными true dutch, как они себя называют, не сталкивалась. Моя одноклассница живет в Роттердаме, у нее были в гостях, мы были в гостях у коллег моего молодого человека. В большинстве своем, это люди, которые переехали лет 20-30 лет назад, и они все миксованные. Семьи не чисто голландские или британские, а интернациональные.
ЗАПАД ЕСТЬ ЗАПАД, ВОСТОК ЕСТЬ ВОСТОК...

Очень интересно поговорить с тобой о разнице восприятия мира. Твоя семья, как ты сказала, хоть и светская, но достаточно традиционная узбекская. Все понятия о жизни в ребенка закладывались восточные: отношение женщины к мужчине, отношение в обществе. Потом ты переехала в Москву, а сейчас еще и в Амстердам. Твое восточное воспитание чему больше всего удивлялось в Москве, а потом в Амстердаме?

– В Москве удивлялась тому, что нельзя общаться на "вы", если ты человека хорошо знаешь. В Ташкенте, даже если человек на пару лет вас старше, обязательно на "вы" надо обращаться, иначе это неуважение. Даже ко своим родителям всегда обращаюсь на "вы": "мама, как вы себя чувствуете?", "папа, что вы делаете?", – всегда только на "вы". На "ты" мы не общаемся с родителями. Мне было непривычно, когда мой шеф-редактор на телеканале "Мир" все время просил обращаться к нему на "ты". Он говорил: "Ну что ты подчеркиваешь мой возраст!", – ему было лет 50-60.

А тебе 20 с небольшим?

– Мне было 22-23 года. Было как-то неудобно, он такой взрослый, я же к нему еще с уважением отношусь. Мне так всегда тяжело было взрослым людям говорить "ты", даже если мы очень близки, даже если бок о бок работаем уже год. До сих пор, кстати, не могу перейти на "ты" сразу: сначала перехожу, потом опять выкаю, потом вспоминаю, что человеку так некомфортно.

У меня такое же в юности было. На меня обижались, говоря: "Не делай из меня старика, зачем ты "выкаешь"!".

Устои традиционной семьи. Ты первый раз отстояла свою точку зрения, когда решила пойти на журналистику учиться. Ты уехала из дома, сделала карьеру, при этом не вышла замуж. Узбечки достаточно рано выходят замуж, насколько я знаю. Как это воспринимают твои отец, мама, братья старшие?

– На самом деле, у меня был один брак очень неудачный, как из прошлой жизни. Мне было 19 лет, была очень юная и зеленая. Реально, как из прошлой жизни, поскольку я была совсем другой. Сейчас понимаю, что была ребенком. Для меня сейчас настолько странно, что тогда решилась на это.

Это по знакомству через родителей?

– Нет, мы встречались, потом поженились, но поняла, что я была просто ребенком. Сейчас это хайповая тема, но пока не готова о ней говорить, что касается насилия в семье и прочего. Могу сказать, есть страны, где ситуация с этим стоит гораздо острее, чем в России.

И Узбекистан в том числе.

– Где применение силы считается нормой. Это очень больная тема, которую правильно, что общество начинает обсуждать и поднимать наболевшие темы. Уже невозможно молчать.

На тебя твой муж поднимал руку?

– Не хочу это обсуждать. Если начну об этом рассказывать, то, вы знаете, волна начнет подниматься, а я не готова. Могу сказать, что мы были детьми: женщине 19 или 20, а мужчине 20 с хвостиком. Это дети, которые не готовы к совместной самостоятельной жизни.

Но в Узбекистане так традиционно выдают замуж и женятся.

– Да, в 18-21. Сейчас вижу, что в Ташкенте очень много смешанных семей. Очень много девушек самостоятельных, которые строят карьеру, выходят замуж, когда они хотят, когда они готовы. Помню, что в 2010-2011 году мы обсуждали с коллегами, что в Узбекистане процент разводов в первый год совместной жизни составлял 70%. Достаточно много.

Это не просто много, а колоссальная цифра.

– Это колоссально из-за договорных браков и прочего. Потихоньку этот негативный опыт заставил людей задуматься.

Ты тоже в первый год развелась?

– Через три месяца разошлась.

Твои родные тебя поддержали?

– Тогда думала, что вся жизнь закончилась, в 19 лет это была трагедия всей моей жизни. Сейчас понимаю, что если бы не все события, через которые прошла, я бы так и осталась зеленой, которая не знает, что такое жизнь. Рада, что смогла все это пережить, ведь все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Это дало мне толчок, который поспособствовал тому, что поступила в одну магистратуру, потом была магистратура в МГУ, сейчас закончила аспирантуру. Оказывается, я 12 лет провела на журфаке.

Как твои родные восприняли, то, что ты решила уехать из дома, из страны одна? Тебе пришлось отстаивать свое право уехать в Москву, или это легко было принять в семье?

– Это тоже мне далось нелегко, но со временем родители приняли, а потом еще и радовались, когда видели меня в эфире. Они говорили: "Так хорошо – с тобой можно позавтракать, как будто рядом посидела", – когда смотрели эфиры "Доброго утра".

Прочитала, что твоему папе не нравилось, что тебя ярко красят.

– Это было на "Мире", у меня был боевой раскрас. Рада, что поработала с такими стилистами, как у нас на Первом канале. На "Утре" очень хорошие визажисты, они раскрыли меня по-новому.

Как ты объясняла маме и папе, братьям, что ты должна уехать?

– Просто уперлась в потолок. Я слишком рано все получила. Мне хотелось работать на телевидении, сразу попала туда на производственную практику, когда училась на первом курсе. Меня сразу взяли в корреспонденты, через год стала ведущей новостей. Мне всего лишь 19-20 лет, а я уже ведущая вечерних новостей. Потом перешла на радио, очень популярная радиостанция была, одна из лучших. Те, кто работал там, успешно работают на радио "Весна", на радио "Восток FM" в Москве в руководящем составе и в эфире. Кстати, Лена Абитаева тоже из Ташкента, которая на Первом канале работает и на "Европе Плюс". Она работала на конкурирующей радиостанции "Гранд", а я на "Узбегим", его еще "веселое радио" называли, неофициальное название. В тот момент думала: чего я еще хочу? Все, что ты хочешь, ты получаешь, если работаешь. Тогда у меня появились новые планки, начала шерстить вакансии корреспондентов, ведущих. Находила почты на официальных сайтах телеканалов и радиостанций, отправляла свое резюме, портфолио, записи и аудио, и эфирные телевизионные. Мне ответили с Дирекции информационных программ "Вести", генеральным продюсером тогда был Илья Лазарев. Он сказал: "Хорошо, приезжайте к нам на стажировку". Тогда еще я в Москве не была, думаю: "Какая стажировка? Как я поеду? Кто меня там встретит?".

Действительно, узбекская девушка едет в Москву. У вас же принято, чтобы был какой-то родственник или знакомый в Москве, чтобы кто-то встретил, позаботился.

– У нас были друзья, знакомые

Помогали тебе?

– Есть микрорайоны, их называют махалля. Махалля даже входят в список культурного наследия ЮНЕСКО. Это уникальный образ жизни в одном микрорайоне, где все друг друга знают. Есть махаллинский комитет, председатель, который вносит очень важные решения. Если вы хотите, допустим, развестись, то вам нужно получить разрешение.

Как община, да?

– Да. В нашей махалле рядом с моим домом жила девушка Вероника, сейчас она живет в Москве с семьей. Мы с ними были в очень хороших отношениях, поэтому я поехала к Веронике, а они жили в Подольске. Ездила три часа из Подольска по Варшавке, которая вечно стояла. В течение месяца на стажировке пару раз работала в команде с Сергеем Брилевым над выпуском. Работала с Салимой Зариф, с Эрнестом Мацкявичюсом, с Фаридой Курбангалеевой. Со многими из них до сих пор остаемся на связи и в соцсетях дружим.

Хочу вернуться к тому, как человек, воспитанный в восточной культуре, воспринимает мир. В этом же проекте не так давно разговаривали с режиссером Нигиной Сайфуллаевой, она из Душанбе. Она рассказывала, что ее восточная часть ей очень помогла в выстраивании отношений с родными мужа. Бесконечное почтение старших в семейной жизни ей очень помогает. Твоя восточная часть в чем тебе помогает?

– Если бы не моя восточная часть, я была бы феминисткой и выглядела не так женственно. Она помогает мне быть женственной, быть мудрой. Все-таки восточную мудрость мы знаем, она имеет тысячелетние корни.

У твоих братьев достаточно традиционные семьи?

– На удивление да. Они просто учились в узбекской школе, а я училась в русской школе. Это немножко дает о себе знать.

Как жены братьев относятся к твоей европеизации?

– Они следят за всеми моими соцсетями, мы с ними общаемся, им очень нравится. Это их тоже вдохновляет.

В чем вы разные? Что ты никогда не сделаешь, что делают они, и наоборот?

– У меня нет столько терпения. У меня в папу характер: я очень резкая и смелая в него.

Если бы не моя восточная часть, я была бы феминисткой и выглядела не так женственно. Она помогает мне быть женственной, быть мудрой.
Фото из личного аккаунта Instagram
@dilbar_fayzieva

Я росла на юге, на Дону. Прекрасно помню, как приезжали родственники из провинции и все время говорили: "Шош Леночка не замужем?! Не берет нихто?". А Леночке было 21-22 года. Но доставало сильно. Есть у тебя такие родственники, достают ли вопросами?

– Конечно. Даже не то, что родственники, а соседи, мамины коллеги. Какие-то люди, которых вы не знаете, но они обязательно свое сообщение вам передадут через маму, через соседку или каких-то родственников. Очень много советчиков.

Достают тебя, или ты уже привыкла и относишься к этому как к неизбежному?

– Уже философски к этому отношусь.

Что последнее из таких советов выбесило?

– Уже, наверное, не бесит. Это бесило в юности в возрасте 15-16, когда хочешь одеваться так, поскольку это модно, но тебе говорят: "Нет, носи юбку длинную", – а ты хочешь джинсы. Только тогда я бесилась. Потом уже понимаю, что они так устроены, они так видят, а ты видишь мир по-другому. Позволяю им видеть по-своему, а меня, пожалуйста, не трогайте. У нас есть волшебное слово "хоп", что-то вроде "ладно".

Скажи "хорошо", и сделай по-своему.

Прочитала, что ты сохраняешь семейную традицию каждый четверг готовить плов, несмотря на то, что ты вегетарианка и готовишь его без мяса.

– Этой традиции уже, к сожалению, нет.

В семье в Ташкенте она действительно была?

– Она и сейчас есть. Не каждый четверг, в месяц три четверга точно. Один четверг, по неосторожности, может рыбный выйти. Вообще всегда готовят плов.

Ты уже много лет вегетарианка. Как можно приехать в Ташкент и объяснять своим родственникам, что ты не ешь мяса?

– Они не понимают и всегда пытаются угостить мясными блюдами, говорят: "Ничего страшного, мясо уберешь в стороночку, и можно есть". Сложно, конечно. Надо понять, что это такая культура, в основном, национальные блюда мясные, я в ней росла и большую часть жизни провела. Понимаю, что для них это норма, и вегетарианство для них неприемлемо.

Как ты пришла к вегетарианству, когда воспитана была в Узбекистане, где мясная еда употребляется даже больше, чем в России?

– Самостоятельная жизнь в Москве заставила задуматься о рационе, и я начала пробовать разные типы питания. Мне понравилось вегетарианство. Иногда позволяю себе, здесь в Амстердаме особенно, есть рыбу. Иногда "пескетарианю", как они называют. Рыба вкусная, считаю, что она нужна.

Там действительно потрясающая рыба, очень вкусная. Твой молодой человек вегетарианец?

– Нет, он ест мясо. Со временем, он стал есть меньше мяса, а больше овощных и растительных продуктов.

Ты ему готовишь мясные блюда или у вас поделено: ты вегетарианка, а он мясоед?

– Да, иногда готовлю.

Небольшой блиц. Плов или амстердамская селедка?

– Плов.

Пушкинский музей или Рейксмузей?

– Пушкинский, он уютный.

Телевидение или Instagram?

– Сложный вопрос. Для меня сейчас это равнозначные платформы. Какая аудитория у телевидения, такая аудитория у социальный сетей, в том числе, у Instagram.

Новый год, Рождество или Новруз?

– Новый год.

Вино или пиво?

– Вино.
ФИНАЛЬНЫЙ БЛИЦ

Как тебе кажется, коронавирус в мире как надолго: на месяц, на полгода, на год или не знаю?

– До конца года.

Что в мире никогда не будет прежним после пандемии?

– Отношение к личной гигиене.

Если возможно все, где бы ты хотела встретить завтрашний день?

– В Ташкенте.

Желаю тебе как можно скорее оказаться в Ташкенте, увидеть твоих родных и близких. Хорошей тебе жизни в Амстердаме, надеюсь увидеться в Москве.

– Спасибо большое, Елена! Мне было очень приятно с вами пообщаться. Мы с вами очень редко виделись в "Останкино", поэтому рада иметь возможность, что хотя бы в Instagram мы с вами увиделись и пообщались.

Взаимно Дилечка, ты красавица, умница. Надеюсь, у твоего молодого человека вернется контракт в Москву, и ты вернешься на телевидение – нам тебя не хватает.

– Спасибо больше! С любовью и теплом вспоминаю.
Made on
Tilda