ИНТЕРВЬЮ НА УДАЛЕНКЕ. ВЫПУСК 21
Кирилл СЕРЕБРЕННИКОВ
художественный руководитель Гоголь-центра
БЛИЦ ПРО КОРОНАВИРУС
Знаешь ли ты людей, заболевших коронавирусом?

– Да.

Как тебе кажется, меры принимаемые сейчас, излишни, недостаточны или в меру?

– В принципе, я солидарен с теми мерами, которые принимаются.

Тебе страшно?

– Нет.
БЛИЦ НЕ ПРО КОРОНАВИРУС

Первое, что ты сделал сегодня утром?

– Взял телефон.

Какой последний фильм, сериал или книга, которые ты посмотрел или прочитал?

– Посмотрел из интереса несколько серий нового сезона сериала "Викинги", где Даня Козловский играет. Читаю книжку Ревзина "Как устроен город" и читаю философа Подорогу, и новый роман Тимура Кибирова.

Ты как я: все книжки одновременно читаешь, не по очереди.

– Как-то так получается, одну откладываешь, другую берешь.

Чего тебе не хватает прямо сейчас?

– Друзей в физической близости.
Когда я позвала тебя в "Интервью на удаленке!" в самом начале этой идеи три недели назад, ты сказал сначала "нет". Как и Миша Зыгарь, кстати. На второй неделе сдался Миша, а теперь и сам делает по два эфира в день. И ты тоже решил поговорить с людьми, а не сидеть в заточении.

– Сейчас происходит эфиробесие. Количество прямых эфиров, которые осуществляют все платформы, зашкаливает. Понятно, что люди это делают от безысходности и от скуки. Мы с тобой очень редко разговариваем, поэтому это хотя бы интересно.

Кроме того, что мы поговорим о театре и о этом странном времени. А в конце расскажу, как, вернувшись из квартиры Серебренникова, Афанасьева подала на развод! И это чистая правда.

– Да ладно! Я про это ничего не знал!

Подвесим крючок, в конце расскажу.

Когда готовлюсь к эфирам, то читаю в Интернете, что пишут о госте. Кажется, тебя я знаю столько лет, сколько многие наши зрители не живут. С твоего физфака. Когда человек растет и развивается на твоих глазах, ты, казалось бы, про него все знаешь. Но в Интернете я нашла факты и хочу проверить у тебя, правда это или нет.

Итак, проверяем факты. Твой дедушка Александр Литвин был режиссером, учился у Довженко, Эйзенштейна. Эйзенштейна ненавидел и называл контрой, а Довженко любил за народность.

– Да, это чистая правда, я про него рассказывал историю. Александр Иванович Литвин был в группе кинематографистов, которые фиксировали Вторую мировую войну. Он был в группе Романа Кармена, прошел всю войну. Потом очень много работал, создавая киноиндустрию Советского Союза в разных городах, организовывал киностудии. Он окончил первый выпуск Государственного института кинематографии, тогда еще это был не ВГИК, а ГИК.

Ты сам видел дедушкины фильмы?

– Он снимал заказухи. Он снимал рекламу консервных изделий какого-то завода за большие деньги, покупал на это потом машину, и снимал антирелигиозную пропаганду.

Как тебе кажется, у тебя есть какие-то гены от него?

– Не знаю.

Ты окончил с красным дипломом физический факультет РГУ, у тебя был диплом по электродинамике СВЧ.

– Да, это правда.

Ты два месяца вел "Историю в деталях" на СТС.

– Да, вел. Потом у меня закрыли несколько программ. Одну программу я сам сказал не показывать, поскольку это было прекрасное интервью с Мариэттой Омаровной Чудаковой, из которого вырезали все, что только можно, от интервью ничего не осталось. Потом была новогодняя передача с Дубосарским и Виноградовым, где мы пили водку и ели кильку.

Тогда это было еще возможно.

– Тогда было еще возможно, но уже сказали, что это пропаганда алкоголизма. Я говорю: "Это новогодняя передача, какой алкоголизм? - Он самый, что ни на есть новогодний алкоголизм!", – они ее сняли с эфира. Я не вписался в рамки дозволенного, что называется.

Не было тогда еще YouTube, где выпивание в кадре это жанр.

Ты учился в одном классе с журналисткой Катей Гордеевой.

– Нет, это неправда, мы учились в одной школе, но в разное время. Все-таки я ее старше.

Известного режиссера Анатолия Васильева ты в детстве называл дядя Толя.

– Да, поскольку с его дочкой дружил и дружу.

На узеньком диване на кухне у Полины Васильевой ты и жил первое время в Москве.

– Да, это правда.

В Интернете написано, что Алла Демидова утверждает, что по ее просьбе тебя пригласили в Москву ставить "Темные аллеи". Мне казалось, ты в Москву попал раньше.

– Было немного не так. Алла Сергеевна, как великая волшебница, всю историю мироздания накручивает вокруг себя, что прекрасно, в ее Вселенной это так. На самом деле я попал по приглашению Анатолия Малкина на "Авторское телевидение" делать разные программы, среди которых было предложение сделать цикл "Темных аллей" по Бунину с Аллой Демидовой. Тогда мы и познакомились.

Помню, как ты рассказывал, что Аллу Демидову не догримировали, и ты ее быстро затащил в кадр с одним накрашенным глазом, чтобы поймать нужный свет.

– Да, был такой смешной момент.

Твой сериал – единственный, который сняли с эфира на НТВ.

– Да. Провально прошел сериал "Ростов-Папа", в котором снялись тогда все деятели российского кино и телевидения.

Причем это были дебюты, ты их открывал.

– Это были прекрасные роли у всех. Видимо, он так не зашел зрителю НТВ, что сериал потерпели пару серий, и потом сняли.

Его сейчас где-то найти можно? Мне дарили тогда VHS, которую вряд ли сейчас можно где-то посмотреть.

– Думаю, что уже нет. Река позора унесла этот сериал.

Какой позор? Там такие дебюты!

– Там Бероев, Швец, последняя роль Гундаревой. Дапкунайте играет донскую казачку, что само по себе ржака невероятная. Кортнев Леша играет донского казака, очень смешно. Там Игорь Николаевич Ясулович, Кира Пирогов, Елена Морозова, покойный Дима Марьянов, Коля Добрынин. Там столько персонажей.

Если найти и продать платформе нынешней, то будет круто и будет множество просмотров.

– Не надо ничего продавать, надо все показывать бесплатно.

В Интернете написано, что ты буддист.

– Да.

Во время домашнего ареста ты написал книгу "Змея в траве, или Жизнь человеческого тела".

– Нет, это глава в книге. Книгу я еще пишу, мы делаем ее со Стасом Тыркиным. Там есть глава, которую написал и где-то опубликовал как колонку, меня просили дать какой-то текст. Глава про Боба Фосси.

Когда тебя арестовали и везли из Петербурга в Москву, ты по дороге объяснял КГБшнику смысл "Черного квадрата" Малевича.

– Да, потому что они меня везли и говорили: "Вот вы и ваше современное искусство", – они схватили деятеля современного искусства. "Что это такое? Мат, голые, непонятный черный квадрат". Да, читал лекцию им тогда.

Сейчас многие покупают пазлы, чтобы собирать и время тратить. Самая большая шутка – паззл "Черного квадрата".

– Забавно.
"Привет вам, друзья!"
Фото из личного аккаунта Instagram
@kirillserebrennikov
    ЖИЗНЬ В ИЗОЛЯЦИИ

    Мы все оказались в заточении, но все с Интернетом. Ты провел долгое время в заточении без Интернета. Это ведь намного тяжелее. Заточение для тебя – это большое переосмысление норм, ценностей?

    – От тебя это втройне странно слышать. Ты прекрасно помнишь времена, когда никакого Интернета не было вообще. Брали книжки, ручку в руки, брали печатные машинки и печатали, писали. Смотрели фильмы по телевизору или диски, кассеты. К счастью, у меня телевизора дома нет. Интернета не было ни в телефоне, нигде. Массово это все нас развлекает последние 10-15 лет. Какие-то навыки от прошлой жизни остались, как существовать наедине с собой без Интернета. Интересно представить, как будут находиться люди в самоизоляции, если Интернета не будет вообще. Могут же вырубить все вдруг, вот такой локдаун с блэкаутом.

    Мы с тобой можем вспомнить это, а у тех, кто вырос при Интернете, будет полная паника.

    – Они научатся. Моя нянечка по-другому изъяснялась: "Захочешь какать – снимешь штаны". Она грубее говорила, но очень точно, по-народному, формулировала все эти вещи. Если что-то надо, то ты берешь и делаешь. Ничто тебя не остановит, если тебе по-настоящему надо.

    Все время думала, что ты делал, когда был под домашним арестом. Что ты для себя сделал за почти 1,5 года?

    – Поставил несколько спектаклей, домонтировал фильм, написал две пьесы и три сценария. Еще больше прочитал, еще больше подумал. Было, чем заниматься. Не считаю, что подобные испытания нужны. Если испытания посланы всем нам, время нужно провести с максимальной пользой. Могло бы быть и без этого.

    Как ты для себя отвечал на вопрос: для чего все это?

    – Не задавал эти вопросы, считаю, что это глупая рефлексия. Если все люди, которые сейчас сидят по домам, будут говорить "для чего мне это и за что?", – то придумайте, как это время использовать! Если люди, которые вам нравятся, рядом с вами – занимайтесь с ними сексом. Есть дети – играйте и учите детей. Есть желание написать что-то – пишите мемуары, книжки. Если ничего из вышеперечисленного нет, но есть пол – делайте планку, добивайтесь кубиков на животе или плоского живота. Масса занятий есть. Человек – вещь самодостаточная, он может быть частью Вселенной, частью макрокосма, но вообще-то он сам себе Вселенная и сам себе макрокосма и микрокосма. Можно медитировать на пуп.

    Как ты относишься к одиночеству?

    – Одиночество – естественное человеческое существование. Мы голые приходим в этот мир и голые уходим. Приходим в одиночестве и уходим в одиночестве. Есть огромное количество прекрасных встреч в течение жизни, но это одиночество, которое нам необходимо осознать, вещь очень важная. Человек, который осознает свое одиночество, должен быть сильным, и все могут в этом тренироваться. Сейчас прекрасное время для тренировки одиночества.

    Человек – вещь самодостаточная, он может быть частью Вселенной, частью макрокосма, но вообще-то он сам себе Вселенная и сам себе макрокосма и микрокосма.

    Ты сейчас один или с кем-то на карантине?

    – Я всегда один и всегда с кем-то.

    Ваня Голунов, когда несколько дней был лишен свободы, потом мне рассказывал, что он до сих пор не готов дочитать все сообщения, что ему писали в эти дни. Для него это слишком большая эмоция. Ты потом разобрал все то, что писали тебе в социальных сетях, писали о тебе?

    – Понимаю Ваню. Не захожу в Facebook, решил туда не возвращаться. После Интернет-детокса мне не захотелось множить социальные сети вокруг себя. Только Instagram и то, не так регулярно. Очень сильно сократил присутствие в социальных сетях. Я ответил всем: "Спасибо всем большое за поддержку, за эти слова, за веру в нашу невиновность", – но отвечать каждому уже не было сил. Ваню очень хорошо понимаю, это эмоциональное выгорание.

    Когда ты сидел, у тебя было желание, когда все закончится, сделать что-то самое яркое?

    – Я про это не думал, просто старался занять себя каждый день.

    В первые дни карантина "Гоголь-центр" выкладывал твои рекомендации как себя вести в вынужденной изоляции.

    Как ты себе структурировал жизнь, когда был в изоляции? Как не распускаться и не поддаться депрессии в этот момент?

    – Посмотрите десять пунктов рекомендаций. Постарайтесь отрегулировать день так, чтобы у вас практически не было свободного времени – это очень легко сделать в условиях места, где ты живешь. У тебя есть время заняться спортом, время почитать книги, время написать дневник, время записать свои мысли, время для мемуаров, время для обеда, ужина и завтрака, время для еще одного спорта, время посмотреть фильм. Если все построить, то свободного времени не останется. Есть ситуации, когда люди сидят с детьми и они их учат, они заменяют учителей. Этим людям мои рекомендации не подходят – им бы выжить! Когда несколько детей, всех надо учить, чтобы они не были безграмотными. У каждого есть свой прекрасный способ провести это время.

    Лена Борщева пишет: "Да, супер, я пользуюсь этими советами!".

    Постарайтесь отрегулировать день так, чтобы у вас практически не было свободного времени – это очень легко сделать в условиях места, где ты живешь.
    ТЕАТР В ОНЛАЙНЕ

    Ты пошел на достаточно радикальную меру и одним из первых стал показывать спектакли онлайн. Константин Богомолов считает, что это суррогат театра, это рушит магию. Как ты решился театр в онлайн перевести?

    – Конечно, это суррогат, это не театр, и нарушает магию. Но мы думаем о наших зрителях, думаем о том, чтобы им не было тоскливо. Думаем о том, чтобы у них не пропало желание и интерес, привычка ходить по вечерам к нам в театр. Мы стараемся сделать так, чтобы не потерять человеческую связь. У нас прилично снятые спектакли и мы можем их показывать. Думаю, просто у Кости нет хорошо снятых спектаклей, он их поэтому не показывает. Конечно, это никогда не заменит живой театр, но для совместного времяпрепровождения, для связей, которые мы не хотим порвать, это важно.

    Понятно, что магию не заменить, но я готова пойти в театр, как только он откроется, поскольку онлайн возвращает желание идти в настоящий театр.

    – Скажу тебе из своего опыта. Когда работал в МХТ помощником Олега Павловича, был спектакль "Изображая жертву", очень популярный. Дальше я снял фильм, а в МХТ все боялись, что после его выхода, спектакль надо будет снять. Все случилось ровно наоборот– интерес к спектаклю вырос в разы. Если бы не погибла Маня Голуб, мы бы играли спектакль бесконечное количество лет. Еще больше людей пошли после фильма на спектакль, чтобы сравнить, чтобы подумать. Не боюсь показывать спектакль по телевидению, а потом думать, что будет с репертуаром. Люди прекрасно понимают, что такое живое искусство, а что – эрзац. Посмотрят по видео, а потом еще раз придут посмотреть живьем.

    Ты же рос тоже на телевизионном театре?

    – Ты умница, потому что мы с тобой не москвичи. Наш путь к искусству был через неправильные носители по каким-то мнениям. Мы смотрели телеспектакли, слушали радиоспектакли, смотрели интервью артистов из студии в "Останкино". В какие-то вечера в два часа ночи выступал Евтушенко или поэты. Мы смотрели телефильмы. Понимаю, насколько важно людям не из Москвы увидеть то, что мы делаем! Поэтому мы решили повторять наши спектакли на следующий день в 15:00 для других часовых поясов. Мы получаем оттуда огромное количество благодарностей, поскольку люди могут посмотреть те спектакли, которые делает "Гоголь-центр", в удобное для них время.

    Как ты со своим театром работаешь? Ты делаешь онлайн-активности или всех распустил?

    – Мы работаем, у нас идет активная digital-деятельность. Сейчас готовятся два digital-спектакля, еще разные сюрпризы, о которых не буду говорить, скоро они появятся на наших платформах. Также практическое ежедневное общение наших артистов с публикой. Наша задача сегодня – не дать людям умереть со скуки, попытаться их взбодрить, дать им пищу для размышления, чтобы у них была иллюзия, что их привычная жизнь сохраняется. Они привыкли по вечерам ходить в театр, вдруг все прекратилось, и нет никакого театра – наша задача помочь им сохранить эту привычку. Сделать так, чтобы у них была цифровая иллюзия, что они вечером в "Гоголь-центре" в 20:00 смотрят спектакль.

    Ты смотришь онлайн-спектакли других театров?

    – Не все. Сейчас я готовлю оперный проект, поэтому смотрю оперы. Много смотрю постановок музыкальных онлайн, поскольку ездить по миру и смотреть премьеры коллег не получалось. То, что происходит в мировой опере, мне надо смотреть в онлайн.

    Наша задача сегодня – не дать людям умереть со скуки, попытаться их взбодрить, дать им пищу для размышления, чтобы у них была иллюзия, что их привычная жизнь сохраняется.

    Первый студенческий спектакль ты ставил "Маленькие трагедии"...

    – Нет. Это были не "Маленькие трагедии". Это был спектакль по Хармсу.

    Надо же! Я почему-то была абсолютно уверена, что смотрела тогда "Маленькие трагедии"! Вот как обманчива, оказывается, память! Итак, спектакль по Хармсу в маленьком подвале филфака на Пушкинской. Ты студент физик. Студенческие спектакли ставит огромное количество людей, все пробуются. Потом ты начинаешь ставить спектакли на профессиональной сцене в Ростове. Ты – парень, который окончил физфак. И вокруг тебя огромное количество людей, говорящих, что это плохо. Как в этот момент не потерять веру себя и двигаться дальше? Мне всегда казалось, что у тебя есть та внутренняя сила, которая позволяет тебе идти вперед там, где другой бы сломался от первой критики.

    – Если ты занимаешься тем, чем не можешь не заниматься, то у тебя нет выбора. Ты не можешь этим не заниматься! Дальше природа, пространство, люди разберут графомания это или не графомания. То, что ты пишешь, называется романом или графоманским бредом. То, что ты ставишь, называется спектаклем или самодеятельностью. Ты же, например, не можешь не писать, я не могу не делать такие работы. Мне очень нравится. Я себя через это осознаю. Осознаю жизнь, через это думаю и разговариваю. Эта работа меня выбрала.

    Нашла в старых вырезках из газет свое интервью с тобой весны 1999 года. Ты как раз тогда на том диванчике на кухне у Полины Васильевой на Маяковской квартировал...

    – Да, было такое.

    Ты еще жил в Ростове, вышел в тройку на ТЭФИ, и я писала про "молодого ростовского режиссера" в "Новой газете". Заголовок без меня тогда поставили "Второе счастье. О влиянии прописки на творчество". И тогда ты говорил: "Я не очень люблю работать со звездами. Это такой творческий секонд…"

    – Ой, ты же не будешь сейчас заставлять меня отвечать за слова двадцатилетней давности!

    Вообще-то собиралась. Даже приготовила цитаты. Но если ты не хочешь, можем их не читать.

    – Давай не читать!

    Расскажу историю. Мы принимали творческий конкурс на факультете медиакоммуникаций в ВШЭ в прошлом году. И моя коллега по приемной комиссии спрашивает у девушки-абитуриентки: "Если бы вы могли оказаться где угодно в любом времени, где бы вы хотели оказаться?", – девушка отвечает: "В Петербурге в 1980-е годы". Мы говорим: "В Ленинграде тогда?", – "Да, в Ленинграде. Потому что там было так интересно, как в фильме "Лето". Я ответила: "Девочка моя, ты бы так долго искала в Ленинграде 1981 года то, где было так интересно!".

    Как думаешь, ты не сделал сказку для тех, кто не помнит, как было в 1981-м?

    – С одной стороны, я делал все, чтобы это не было сказкой. С другой стороны, мы рассказывали историю в фильме "Лето" об очень молодых людях, которые любят, бухают, сочиняют музыку и живут прекрасной счастливейшей жизнью. Еще никто не спился, еще никто не попал под искушение славой, еще никто не умер. Все они еще молодые, это совсем начало 1980-х. Для них эта жизнь была прекрасной, самой счастливой, поэтому флер счастья и обаяния есть и в фильме.

    Мне не хотелось делать черную, мрачную историю. Не очень люблю Советский Союз, но это было бы неправдой рассказывать об этих людях с социально критической стороны. Мне хотелось рассказать историю любви и влюбленности в музыку, творчество, в свободу. Показать, что эти люди были свободны, несмотря на тот весь ад, который был вокруг в "совке". В фильме "совка" вполне хватает: Саша Баширов устраивает им испытание, все персонажи вокруг, которые несут советское репрессивное начало, а есть обаятельные приятные люди. Жизнь разная и многообразная, особенно была в Советском Союзе с диапазоном правды и лукавства, с узкими возможностями, но с большим диапазоном их трактовки, их осмысления.

    Не так давно ты сказал: "Не понимаю, почему у нас не могут снять такой фильм, как "Чернобыль". Ты имеешь в виду по степени правды, достоверности или по какому критерию?

    – По степени таланта. Очень талантливый фильм, снятый свободными людьми и режиссерами, и продюсерами, которые не думают ни о чем, кроме создания определенного смысла, о точности передачи мысли автора. У нас возникла бы идеологическая прокладка. Как сахарная вата на палочку наматывается, так у нас на эту палочку сюжета намоталась бы куча сахарной ваты: идеологии, нужно ли или не нужно, можно – нельзя, есть правда, а есть другая правда. Это гибридное осознание не дало бы сделать очень точный по отчаянию, по страшной эмоции фильм, где одна серия посвящена тому, как солдаты убивают собак.

    И корову...

    – Да. Одна серия, где два выдающихся молодых британских актера играют двух советских солдатиков, которым велели отстрелить зараженных одичавших собак в зоне Чернобыля. Собаки, корова у бабушки и все – больше нет ничего в сюжете. Это очень круто, здорово, очень талантливо.

    Ты не так давно говорил: "Мы вернулись в безгеройное время, когда героями становились безгеройные люди, воплощавшие тихое сопротивление". Тебе кажется, что и сейчас героев нет вообще?

    – Ты читаешь какие-то интервью двадцатилетней давности.

    Нет, это свежее, уже после домашнего ареста.

    – Я три года не даю интервью.

    Но опубликовано недавно. Так тебе кажется, сейчас есть герои? Такие люди, как Денис Проценко или Дамир Юсупов, который посадил самолет на кукурузное поле, – это герои времени?

    – Конечно! Люди, которые посадили самолет в кукурузу. Врачи не могут во время своей смены, которая длится десять часов, снимать свою защиту. Они писают в свои комбинезоны, в памперсы. Им давят маски десять часов, у них синяки. Они находятся на передовой. Это война. Они делают героические, потрясающие вещи, меня это поражает. Меня поражают пожарные. Недавно спасали бабушку, которая не могла выйти из дома, потому что она весила 130 кг. Пожарные давали ей маску свою и отгоняли от нее огонь. Весь дом выгорел, кроме пятачка, где та женщина сидела, поскольку она даже выйти не могла. Так устроена жизнь, что герои есть, это настоящие герои. Может быть, в том интервью я говорил не о героях России, а о героях литературы - о Печориных и Онегиных.

    У тебя нет потребности сделать что-то про это время и героев?

    – Мне очень хочется про это думать. Чтобы это осмыслить, нужно расстояние, не изнутри это делать. Главные книги о войне возникли в 1960-е годы, спустя 20 лет. Только тогда люди смогли осмыслить, что же с ними произошло. Адорно и Пауль Целан сказали, что после Освенцима поэзии никакой быть не может. После Освенцима не может быть литературы, поэзии, вообще искусства. После того, что открылось человечеству. Пускай время пройдет, все эти истории расскажут. В фильме "Заражение", снятом Содербергом несколько лет назад, есть все, что буквально с нами происходит.

    В той же газетной вырезке, которую я нашла, упоминается, что проектом, за который ты был номинирован на ТЭФИ, и получил ТЭФИ, был документальный фильм "Тайны грозы". Что это про мальчика из хутора Веселый, которому тогда было девять лет, и он хотел стать президентом. Этому мальчику уже лет 30, наверное.

    – Если в 1998 году ему было девять, то сейчас прошло 22 года. Ему за 30 уже, да

    Не было желания вернуться к герою и посмотреть на него?

    – Я не из этих людей, кто возвращается. Уверен, что прекрасный парень, у него дети, семья, работа.

    И понятно, что президентом он не стал и не станет в ближайшее время.

    – Да, это точно.

    В каком состоянии твой фильм "Петровы в гриппе"?

    – Фильм смонтирован и озвучен. Сейчас мы делаем трейлер, и скоро он выйдет.

    Когда должен быть релиз?

    – Мы не знаем. Сейчас все планы смещены, сбиты, никто ничего не знает.

    Еще раз вернусь к книге, которую ты пишешь. Когда ее можно ждать. Ты меня все время толкаешь на то, чтобы писать, а не интервью делать. Когда рассказала тебе, что использовала для романа историю, которую мы с тобой придумывали как одну из серий твоего несостоявшегося сериала про любовь в разные десятилетия ХХ века, и ты ответил, что сейчас время писать книги! И Зыгарю ты тоже говорил бросать прямые эфиры и идти писать. Когда ты сам книжку закончишь?

    – Она не заканчивается. Видимо, пока "Дело "Седьмой студии" не заканчивается. Пока книга не готова, я не чувствую потребности ее завершить. Когда-нибудь дело закончится, и книгу тоже напишу. Она не столько про себя, сколько о работах, которые я сделал за 20 лет жизни в Москве. Она может быть интересна людям профессиональным, поскольку там наблюдения за актерской природой и несколько эссе про хороших артистов, есть размышления о профессии. Книга для тех, кто интересуется театром.

    Если вернуться к тому, как мы с тобой росли и потребляли, то книги театральных деятелей были глотком воздуха. Мы тогда читали и Демидову, и Эфроса – это все взахлеб шло. Твою книгу тоже ждем.
    "снимали кино..."
    Фото из личного аккаунта Instagram
    @kirillserebrennikov
    БЛИЦ

    Вино или виски?

    – Виски.

    Лондон или Париж?

    – Лондон.

    Пушкинская или Большая Садовая (главные улицы в Ростове-на-Дону - прим ЕА)?

    – Пушкинская.

    У тебя была любимая сказка в детстве?

    – Не помню.

    Какой вкус, цвет или запах у счастья?

    – Не понимаю это. Без вкуса, без запаха.

    Какое любимое место было у тебя в Ростове?

    – Не помню.

    Есть ли сейчас любимое место в мире?

    – Надо быть счастливым там, где ты сейчас. Сейчас я нахожусь в домике, похожем на сортир, с рейками. Тут мое любимое место на табуретке из "Икеи", на интересном винтажном диване.

    Как твой папа сейчас?

    – Папа поддерживает весь мир в борьбе за коронавирусом, следит за всем. Мы созваниваемся с ним трижды в день. Гвозди бы делать из этих людей, старая гвардия: он по-прежнему дает указания своим ученикам-медикам, которые уже сами профессора и уже немолодые люди, а он их строит и говорит как жить – обожаю своего папу за это.

    Дай бог здоровья и дальше.
    ФИНАЛЬНЫЙ БЛИЦ

    Как тебе кажется, коронавирус как надолго: на месяц, на полгода, на год, не знаю?

    – Коронавирус навсегда! Это теперь будет в нашей популяции жить. Вопрос – когда будет вакцина? Говорят, октябрь–ноябрь. Открывать все будут постепенно. Сначала откроются школы, поскольку люди взвоют и будут готовы школы изолировать, только, чтобы дома дети не сидели. Женщины говорят: "Давайте я им носить еду туда буду, просто чтобы они с учителями там сидели". Заведения откроют в последнюю очередь. Надо будет избежать второй волны заражений, которая будет осенью. К Новому году все как-то стабилизируется.

    Это сильный урон по экономике твоего театра?

    – Это удар по экономике мира, страны! Я там, "где мой народ, к несчастью, был"! Мы все почувствуем этот коллапс, но, что делать! У нас вариантов нет. Мы соберемся и будем работать. Ждем этот момент, когда театр откроется, чтобы вместе со зрителями пережидать эти тяжелые времена.

    Что в мире никогда не будет прежним после коронавируса?

    – Многое изменится, причем не быстро, а постепенно. Мы будем меньше потреблять. Сначала будет всплеск потребления, потому что мы соскучимся по ресторанам, по покупкам, но потом мы поймем, что мы провели время без лихорадочного шоппинга, без покупок. В конце концов представь людей, у которых недвижимость за границей, и они туда не могут прилететь.

    Это и ты тоже.

    – Да, в том числе. Мы все гораздо меньше будем потреблять и понимать, что ценность лежит в другой плоскости.

    Если возможно все, где бы ты хотел начать завтрашний день?

    – В Гималаях, в Тибете.

    Окей! Рассказываю обещанную историю, как я развелась, вернувшись из квартиры Серебренника! Это был, кажется, 2003 год. Ты только купил квартиру на Пречистенке. Приехала Люда Бородина, она же Данилова, с которой ты работал на "Дон-ТР" и на "Южном Регионе". Она сказала: "В Ростове все говорят, что Кирилл купил квартиру, и у него красный унитаз. Мы сейчас поедем проверять".

    Мы приехали к тебе в гости. Никакого красного унитаза не нашли, но чудесно посидели. Когда вернулись домой, мой муж устроил сцену ревности. Самое смешное, что мы не могли объяснить, что Кирилл наш друг, мы его любим как друга! Люда Бородина приводила гениальный аргумент, рассказав, как она ездила с Кириллом вместе в Голландию в начале 90-х, и по общей тогдашней бедности вы жили в одном номере, и то ее муж не ревновал, потому что знал, что Кира – друг. Но мой муж меня тогда не послушал. И на следующий день я решила разводиться.

    – Все к лучшему. Понимаешь, как о тебе хорошо подумал твой бывший муж: ты с подружкой вдвоем поехала к какому-то мужику. Во-первых, он обо мне хорошо подумал, поэтому я ему тоже благодарен.

    Я всегда говорю, что после разговора с тобой хочется идти и свергать горы, писать романы и делать то, что ты хочешь.

    – Спасибо, мы для этого и работаем и живем. Спасибо тебе большое, прекрасная история напоследок. Желаю тебе всегда хороших эфиров со стабильным Интернетом.

    Надеюсь на очную встречу после конца карантина, просто посидим и поговорим.

    – Знаешь, уже никому не докажешь. Ты там осторожнее с "просто посидим и поговорим".
    Made on
    Tilda