ИНТЕРВЬЮ НА УДАЛЕНКЕ. ВЫПУСК 2
Софико ШЕВАРДНАДЗЕ ,
телеведущая, автор проекта "Просто о сложном" в Яндекс.Эфире

БЛИЦ ПРО КОРОНАВИРУС
Ты лично знаешь людей заболевших коронавирусом?
– Да, я лично знаю заболевших коронавирусом.

Можешь сказать, в какой стране и сколько человек?
– Один человек в Москве, один человек в Швейцарии, двое в Америке, лично я их знаю.

Как ты считаешь, здесь в России мы излишне паникуем или, наоборот, чересчур безалаберны по отношению к этой ситуации?
– Сложно сказать, потому что, учитывая экономические регалии, понимаю, что не очень-то хотят закрывать Москву и вообще предприятия – это все понятно, потому что, что будет дальше, когда все люди сядут дома без денег и без зарплат, еще непонятно, что лучше: эта ситуация или коронавирус. Если смотреть на это с точки зрения сугубо контроля коронавируса, мне кажется, что немножко безалаберно. И Москва, и Россия чуть-чуть запоздали, потому что, когда мы говорим, что у нас 500 заболевших коронавирусом – это не такая большая цифра по сравнению с другими странами, мы говорим о людях, которые уже лежат конкретно с этим вирусом в инфекционке. У нас нет тестирования всенародного, поэтому мы не можем знать на самом деле количество людей, которые инфицированы

Тебе страшно?
– Волнами: мне было вначале очень страшно, на сегодняшний день я пришла к тому, что я не боюсь вируса – будет и будет, даже иногда ловлю себя на том, чтобы переболеть уже этим вирусом, чтобы не бояться. Уровень тревоги есть, но он связан, скорее, не с вирусом, а с опасениями, что бы он не случился с моими взрослыми друзьями, с родителями, с бабушкой. Уровень тревоги связан и с тем, что ты не понимаешь, что будет завтра и этого не понимает никто: нет ни одного человека на земном шаре, которому ты задал бы вопрос и, кто бы точно знал, что будет.
БЛИЦ НЕ ПРО КОРОНАВИРУС

Что ты первое сделала сегодня утром?
– Я сегодня утром встала, помолилась натощак, побрызгала себя святой водой и потом заварила себе кофе.

Ты молишься на русском, на грузинском или на английском?
– Вообще я всегда молюсь на русском, потому что все мои молитвы, которые я знаю наизусть, на русском, потому что, в основном, на службу я хожу в Москву. Поскольку я сейчас нахожусь в Грузии, где я решила пересидеть вирус, то мне мой друг прислал молитвенник на грузинском языке, поэтому сегодня я пыталась делать на грузинском языке.

Какой сериал ты последний посмотрела?
– Я посмотрела сериал "Modern Love" - современная любовь, которая идет по Amazon Prime - это собрание настоящих эссе и историй из Нью-Йоркера, там около десяти серий с очень разными классными знаменитыми актерами про отношения в городе Нью-Йорк.

Что тебе сейчас именно не хватает в жизни?
– Объятий.


КАК ПРОИСХОДЯЩЕЕ ВЛИЯЕТ НА ЖУРНАЛИСТИКУ

Первый большой блок вопрос мне хотелось бы с тобой обсудить: как влияет все происходящее на нашу с тобой профессию – на журналистику. Я знаю, что ты уже сделала выпуск "Просто о сложном" тоже на удаленке.
– Буквально сегодня он вышел в Яндекс.Эфире – можете все смотреть.

Да, именно сегодня. Я как раз хотела посмотреть, но не успела, видела у тебя анонс только. Как вы снимали технически: это Skype или это Zoom?
– Нет, это Zoom. Сейчас фактически весь мир перешел на приложение Zoom. Мне кажется, что это единственная компания, которая имеет иммунитет против коронавируса, потому что у них акции выросли чуть ли не на 300%.

Больше только у производителей гречки и туалетной бумаги. Zoom, да, действительно прет во всем мире, но это техническое решение. Хочется узнать у тебя: ты впервые записывала такой онлайн выпуск?

– Да.

Что для тебя оказалось новым, необычным? В чем плюсы и минусы?

– Я думаю, что эта новая реальность и, в принципе, самоизолированность, коронавирус, в любой серии жизни, не только в профессии, тебя мобилизуют, и ты перестраиваешься без особой болезненности; у тебя первоочередная задача, – чтобы не случилось самого страшного: не заболеть и, чтобы свои не заболели, а все остальное достаточно плавно перестраивается. Я не могу сказать, что я села за Zoom и подумала: "Какой же это ужас: нет тут студии, нет софитов! Как же ужасно!" – я настолько рада, что я могу продолжать работу, что я могу быть полезной, могу актуальней сделать нашу программу – тоже самое, что делаешь сейчас ты, Лен. Мне это было в радость, мне все понравилось в Zoom'е: то, что люди, которые участвовали в этих программах, наверное, чтобы собрать их в одном месте в Москве было бы невозможно, потому что пробки, все заняты, работа, а сейчас мы достаточно занятые люди в своей жизни, потому что все сели за стол и поговорили – это, конечно, здорово.

Этого "Eye contact" – глаза в глаза – не хватает, когда записываешься вот так или все равно?

– Было такое ощущение, потому что, все-таки, был круглый стол, где я должна модерировать. Я не выступаю как интервьюер или журналист, а когда ты модерируешь, всегда лучше смотреть человеку в глаза, какими-то жестами показывать: "Сейчас к вам вернусь" или "Придержите вашу мысль", но я тут не могла этого сделать. В принципе, там так хорошо все контролируется: через ухо и, кстати, в Zoom тоже, оказывается, можно убирать звук в тот момент, когда тебе он не нужен у разных участников, то есть этого бардака, которого я опасалась, что все будут говорить одновременно и у меня не будет возможности глазами показать: "Замолчите", – этого не было, все получилось.


Скажи, пожалуйста, сейчас очень во многих сферах жизни сотрудники в панике: что будет с их профессиями после этого кризиса, вдруг работодатель увидит, что они не нужны. Как ты думаешь, в журналистике этот кризис что-то поменяет?

– Я думаю, что этот кризис поменяет в любой сфере не что-то, а многое. В журналистике уже все меняется. Во-первых, как ты видишь, мы абсолютно на второй план уже откладываем все технические моменты – они уже не важны, главное – контент, релевантность. Мне кажется, что сейчас настоящая журналистика действительно будет преобладать, потому что fake news всегда были fake news и с ними всегда приходилось бороться, но когда эпидемия и речь идет о жизни людей, психическом равновесии, то история с fake news очень показательна и сейчас останутся на плаву только те люди, которые действительно говорят правду, объединяют людей, помогают людям, они социально ответственны.

Которые сами источники информации, как Денис Проценко в Коммунарке или человек, который может вести репортаж, как, мне вчера рассказывала Катя Шергова, что заболел Витя Набутов и, естественно, как Витя Набутов ведет репортажи из больницы.

– Я буквально вчера об этом думала: я не понимаю, почему из этого огромного количества людей, которые уже выздоровели, нет репортажей, постов, хоть чего-то. Я слышу, как все боятся, самоизолируются. Те, кто уже в больнице, кто уже лечится, но людей, которые выздоровели, мне очень не хватает их постов, информации о них, потому что это то, что нужно людям. У нас есть ощущение, что где-то они выздоровели, но непонятно, что с ними сейчас. Если бы эти люди сейчас начали выкладывать посты, что "не бойтесь, это вирус. Да, он не очень приятный, да, лучше им не болеть, но, если вдруг вы им заболеете, то...", – я думаю, это очень бы помогло всем по всему миру.

Расскажи, как обстановка у тебя за окном в Грузии, что происходит?

– У меня солнце, 17 градусов. Значит, контроль и прозрачность в Грузии совершенно несопоставим с контролем и прозрачностью в России. Понятно, что это маленькая страна и, действительно, тут трясутся над каждым гражданином в буквальном смысле этого слова. Я была командирована в Лондон две с половиной недели назад. Когда я прилетела в Лондон, там не было ни одного случая коронавируса и буквально перед моими глазами произошла эта вспышка и паника.

Тебе было страшно в этот момент, когда эта вспышка началась?

– Ты знаешь, и да, и нет: был какой-то неприятный фон, но тогда еще осознания, что именно происходит в масштабах бедствия, не было. У нас в Москве все было спокойно. "Все равно где-то там это происходило и со мной это не произойдет", – такой был подход. Дальше, уже начались разговоры, что "из Лондона вы прилетите и вас, скорее всего, будут проверять, а дальше, скорее всего, вас увезут в изоляцию", но это были только разговоры. Я честно тебе скажу, что я и моя съемочная группа даже размышляли все равно, по прилету, потому что в тот момент мне казалось совершенно несбыточным отменить съемки, встречи, передачи, проекты.

Поскольку я простудилась в Лондоне, я решила, что я полечу через Москву напрямую и, если меня надо будет изолировать, меня изолируют. Дальше, нас на работе (Russia Today) попросили не выходить две недели, и я села дома. Я села дома сознательно, уже не выходила и ни с кем не общалась, потому что я была простужена и было ощущение, что у меня коронавирус, потому что в тот момент, когда ты простужена и идет такой фон, тебе действительно кажется, что вот этот симптом совпадает, хотя у меня ни один симптом не совпадал с тем, что говорят: высокая температура, кашель.

Я 11 дней просидела в квартире, тогда начались разговоры о том, что закроют Москву.

Успела прилететь буквально за два дня до того, как закрыли Тбилиси. Уже было принято решение, что мы все – и на RT, и на Яндексе – работаем на удаленке, поэтому буду я писать из этого дома (в Грузии - прим.) передачу или из московской квартиры, – значения не имеет. Дальше, я прилетаю и понимаю, что надо добраться до паспортного контроля, а там четыре блокпоста, где проверяют так, как вообще нигде: встречают со скафандрами, измеряют температуру и каждую страницу паспорта проверяют. Если ты прилетела из Европы, у тебя никто не спрашивает, тебя прямо в этих скафандрах везут в далеко в регион на две недели и если у тебя там выявляют симптомы, то тебя везут в инфекционку. Если ты прилетела не из опасной страны, такой является Россия, то ты идешь на вынужденную самоизоляцию, заполняешь очень много форм с адресом, с телефоном человека, который гарантирует, что этот так и к тебе приходят проверять.



Самоизоляция в московской квартире мне далась крайне сложной психологически: ты не только остаешься одна со своими жизненными страхами, но на это накладывается еще паника и непонятность того, что станет с близкими, где они, что будет с тобой, – для меня это было немножко too much. Я поняла, что, если я должна быть на карантине, то лучше я буду где-то рядом с семьей. Мне было крайне важно воссоединиться с семьей.



К тебе каждый день приходят и проверяют?

– Ко мне не каждый день – через день, но они по-разному, у них нет определенных слотов, когда они приходят точно. Ты не знаешь, когда они придут и если ты не дома и не соблюдаешь самоизоляцию – это штраф, в первый раз, во второй раз – уголовная ответственность. Здесь очень все строго, все под контролем. Я горжусь Грузией, потому что они настолько взялись за это, они все приняли меры: закрыли школы и все остальное задолго до того, как была вспышка в Европе, поэтому они оттянули эту эпидемию и выиграли для себя время. Ни у кого нет иллюзий, что мы для себя не заразимся – все, какой-то момент будут заражаться и все переболеют, но, главное, чтобы не болели все вместе, чтобы хватало койко-мест и аппарата для легких. Они очень здорово это все оттягивают и контролируют сегодня.

Ты сидишь в самоизоляции одна или с семьей?

– Я сейчас сижу совершенно одна, на то она и самоизоляция, что ты должна быть одна. Тем более, я сама, даже если бы мне не сказали, не рискнула бы к своим родителям, которым по 61 год, из аэропорта к ним приехать, не убедившись, что у меня нет коронавируса. Я отсиживаю эти две недели, мне, кстати, нормально. Я утром работаю 3-4 часа через компьютер, потом я очень много спортом занимаюсь, я не могу сказать, что мне плохо. Действительно, я человек очень тактильный и мне не хватает объятий своих родных и мне очень интересно, что будет после того, как мир выйдет из коронавируса: будем ли мы по-прежнему обниматься или это "social distancing" останется и мы будет другими людьми, которые перестанут в принципе обниматься, – очень интересно.


ФОТО ВЗЯТО ИЗ ЛИЧНОГО ИНСТАГРАМ
@sofikoshevarnadze
В Грузии какое количество сейчас зараженных?

– На вчерашний день там было, по-моему 54.


Как ты решаешь вопросы бытовые: у тебя есть доставка продуктов или что?

– Как и все. Изначально я, и родители, и все, кого я знаю запаслись элементарными продуктами: крупами, сухофруктами, соевое молоко, что-то они заморозили уже давно. Если вдруг сегодня объявят, что мы из дома не можем выходить, чтобы на какое-то время этих продуктов хватило бы, – 2-3 недели, условно говоря. Так, у нас, как и в Италии, закрыты продуктовые магазины, почта, банки и аптеки. У нас чрезвычайное положение уже и это его ввели в силу того, что у нас Великий пост, Грузия очень верующая и никто не собирается отменять ни службы, ни причастия через ложку. Рассматривались разные варианты причастия: через разовую ложку причащать, но церковь отказалась и поэтому правительство ввело чрезвычайное положение, где запрещается сбор более, чем десяти людей. Если ты собираешь более, чем десять человек, тогда тебя штрафуют, а второй раз уже ведут в тюрьму. У нас сейчас идет очень большая дискуссия по этому поводу.

О ЧП, ЦЕРКВИ И ПРИЧАСТИЯХ С ОДНОЙ ЛОЖКИ

Чрезвычайное положение запрещает церкви проводить это причастие?

– Оно запрещает в принципе сбор более, чем десяти человек

А если десять человек из одной ложки, то это не страшно?

– Нет, это, конечно, сейчас обсуждается. Это страшно для людей, которые не верят во все это. Есть высшие церковные чины, которые говорят, что, если ты в это веришь, то нет ни малейшей возможности, что бы ты заразилась от плоти и крови Иисуса. Полемика раздвоилась и чрезвычайное положение ввели ровно потому, чтобы эти плотные церковные службы не проходили так, как они проходят. Они сейчас все равно проводятся, но очень многие начали соблюдать дистанцию в 1,5-2 метра – это уже хорошо.

Знаешь, я сейчас подумала, чем это отличается от пока еще не отмененного голосования у нас по поправкам в Конституции: что там религия, по большому счету, что там, и попробуй докажи, что это нельзя делать.
Итак, в Грузии чрезвычайное положение, серьезный штраф, даже уголовное дело; когда ты прилетела, у тебя была пустая квартира без запасов?

– До того, как я прилетела, ко мне мама приходила и холодильник забила, пока что у меня все есть. Если у меня, как у человека в изоляции, что-то заканчивается, например, моя мама может сходить в магазин и принести еду, оставив у дверей – это пока никто никому не запрещает. Люди передвигаются, выходят в продуктовые магазины, но там тоже соблюдается очередь: пропускаются по одному, не пускают кучками, тут все абсолютно в масках, в перчатках.

Тебе, как кажется, все, что происходит в мире, это реально осознанно, правильно или мы немножко перестраховываемся? Весь мир, я имею ввиду.

– Кто может знать ответ на этот вопрос? Мы имеем сейчас дело с феноменом, который ранее мы не знали. Мы не знаем реальные последствия, даже люди, которые вылечились от коронавируса – какие у них реальные последствия потом по жизни будут от этого? Мы не знаем, действительно ли он от летучей мыши или это какое-то биологическое оружие, которое ускользнуло – мы в реальности ничего не знаем. Я думаю, что все борются, как могут и то, что все искренние в своей борьбе и в желании все это преодолеть – это да, а кто может на сегодняшний день сказать, что Англия делает правильно, вырабатывая иммунитет своей страны, а, условно, Грузия делает неправильно, потому что сажает всех граждан – мы этого не знаем. Каждый по-своему пытается с этим справиться.



Я совершенно уверена, что это закономерная история, присланная нам от природы, потому что мы совершенно все обалдели, оборзели и забыли, почему мы вообще пришли на эту планету.

Давай вернемся к философии, это очень интересный вопрос. Ты неслучайно ведешь программу на RT "SophieCo. Визинионеры". Случалось ли тебе разговаривать с кем-то из визионеров, кто предполагал, что нечто подобное может случиться? Я почему спрашиваю, мне недавно моя коллега Света Колосова прислала видео 2015-го года, где Билл Гейтс как раз предупреждает, что следующая война – это не атомные и ядерные взрывы, а она такая.


– Я видела эту лекцию, это была лекция TED Билла Гейтса 2015-го года, где он говорит, что третья мировая война – это не война с конфиденциальным оружием, а это война с вирусом. Визионеры, у которых я брала интервью, про это не говорили. Они говорили о том, что если мы в принципе будем продолжать жизнь так, как мы живем, то все рухнет. В какой форме все рухнет – они не говорили. Кто-то предполагал, что это глобальное потепление, кто-то предполагал, что это иммиграция, про вирусы они не говорили, но я тоже посмотрела: все великие вирусологи, которые работают в лабораториях 21 века, они последние десять лет это и предсказывают. Самая большая проблема 21 века – борьба с вирусами.

Если говорить о философии, о каком-то божьем предназначении, ты согласна с мнением тех людей, кто считает, что-то свыше нас "чистит"?

– В общем и целом да. Я не знаю, это свыше, снизу, от бога, от планеты, от животных, но то, что люди перестали слышать, видеть жизнь – совершенно очевидно. Посмотрите, какой странный вирус: вся природа вынуждает сидеть дома и не общаться друг с другом, понимаешь? Это такой социальный вирус, когда ты не можешь общаться, а если ты общаешься – ты заражаешься. Мы социальные животные и они тебе указывают на самое больное: "Вот теперь ваша очередь". Я слышу, как сейчас поют птицы. Да, они всегда пели, но не в таком количестве. Мы сели дома и начала радоваться природа, животные, у меня такое ощущение, что они задышали.

То есть, мы увидели за время изоляции то, что отвыкли замечать простые вещи, которые только в детстве радовали.

– Ты можешь себе представить, какое количество машин стоит в гараже и как очищается воздух и планета? Самолеты перестали летать, машины перестали ездить, даже один День планеты сделать было немыслимо, потому что мы деньги потеряем, а сейчас несколько месяцев не будет машин, самолетов, поездов, понимаешь, как очистится воздух и насколько экология улучшится за пару месяцев? Кабаны пришли в Испанию, значит, экология так поправилась.

Мы заговорили о важной теме, о том, как официальная религия не хочет отказываться от массовых мероприятий и богослужений. Нам пишут наши зрители, что Греции проходят трансляции и люди с балконов слушают. Как тебе кажется: церковь вынуждена в новых условиях воспринимать новые веяния и где-то уходить тоже онлайн или она не будет прислушиваться к этим необходимым мерам?

– Я человек достаточно воцерковленный, но совершенно не фанатичный, и у меня тоже двоякие по этому поводу чувства. Я вчера очень много об этом думала, просто потому, что это в Грузии только и обсуждают. Я считаю, что если ты человек действительно верующий и ты делаешь все обряды и идешь на причастие совершенно осознанно, понимая, что ты делаешь и куда ты идешь, то тогда с тобой действительно ничего не будет.

Получается, ты в силу веры веришь?

– Да, но таких людей очень мало. Если ты хоть чуть-чуть сомневаешься, что ты идешь на причастие и будешь причащаться с общей ложкой, и с тобой что-то будет, скорее всего, с тобой что-то будет, – тогда лучше не идти вообще. Что должна сделать церковь – очень щепетильный вопрос. Я считаю, что во имя огромного количества тех, кто не так уверены и не так осознанно верят, как меньшинство, они должны подстроиться под новые реалии, как именно – я пока не понимаю.

Как раз те, кто приходит на богослужение, находятся в группе риска. Я не знаю, как в Грузии, но, если смотреть в России, это часто возрастные люди

– У нас тут много молодежи, но и очень много пожилых людей.

Но при этом могут возразить люди, что, если проводить что-то онлайн, может не хватать божьей благодати или чего-то еще. Ты думаешь, надо делать что-то онлайн или лучше переждать, а люди будут сами молиться?

– Мне сложно судить, потому что, например, есть те же самые пожилые люди, для которых отнять поход в церковь равноценен смерти, потому что у них в принципе другого в жизни ничего нет, это единственное, что их держит живыми, так же как выйти на лавочку и поиграть в шахматы. Сейчас многие возмущаются: почему пожилые люди так взбунтовали и упрямствуют, не сидят дома.

Потому что они в онлайне не живут, как мы, они не могут так сейчас разговаривать – это у них не в природе вещей, им поговорить нужно глаза в глаза.

– Да, это во-первых. Во-вторых, потому что мало чего в жизни, что их радует и держит живыми. Если запереть их сейчас дома, может, они не заболеют коронавирусом, но точно умрут от чего-то другого, как минимум, от депрессии. Про церковь я не знаю, как должно быть. Сейчас апробируется такая модель, где ты действительно стоишь с большой дистанции, это регулируется, ты, может быть, даже не прикасаешься к иконам, если даже их дезинфицируют каждое утро.

Есть второй вариант, где люди стоят во дворе, а служба бы шла в церкви – вариантов много. Их надо рассмотреть побыстрее и принять меры. Как в магазин людей не впускают кучками, впускают по одному, почему нельзя принять какие-то регуляторные меры, чтобы люди не заразились.

Ты сама, когда твой карантин закончится, пойдешь в церковь или повременишь?

– Я не знаю. У меня закончится карантин, я перееду к родителям.

Слышу, у тебя там кто-то лает.

– Это мои две овчарки, они меня охраняют.

Тогда у нас есть крючок на финал: Софа нам покажет потом своих собак. Будем ждать
.

– Я перееду к родителям и пойду, например, в церковь, где пока еще не соблюли меры по дезинфекции и безопасности, не дай бог, я заражаюсь коронавирусом и приношу его обратно родителям, а им по 61 году. Если бы я жила одна, скорее всего, пошла бы, но у меня много мыслей по поводу социальной ответственности людей с 60+, если, особенно, я собираюсь с двумя такими жить в одном доме.

Родители сами не ходят в церковь?

– Мама ходит почти каждое воскресенье. Я пока ее угомонила – сидит дома, но у меня есть подозрения, что она все равно пойдет. С ними очень сложно спорить, они как дети. Юра Сапрыкин в нашей передаче говорил, что очень сложно на себя брать ответственность регуляторного органа и запрещать родителям, бабушкам и дедушкам, что делать. Было бы гораздо легче, если бы это делало государство, как это сделали в Англии: все остальные пусть переболеют, а 70+ сидят дома, если вы не сидите дома – мы вас оштрафуем.

Вчера Собянин обратился в Москве, но это, все равно, не в приказном порядке, а в рекомендательном. Про церковь очень интересная тема, думаю, потом ты нам расскажешь, что ты поймешь, почувствуешь.

– Обязательно. Мы сейчас в этом живем, это обязательно во что-то выльется и мы сможем недельки через две обсудить, кто как молится и кто как ходит в церковь на службу.

Давай вернемся к визионерам и к теме изменения ситуации. У тебя я видела пост, ты была модератором мероприятия, где были Герман Греф и Ольга Ускова, вы говорили об эпохе искусственного интеллекта. То, что происходит: переход в онлайн, искусственный интеллект, развитие всех тех функций, которые вместо человека будут выполнятся роботизированной машиной, – все освобождает нам время?

– Мне кажется, самое большое заблуждение, что появление роботов и искусственного интеллекта высвобождает нам время. Я не вижу, чтобы люди работали меньше сегодня, чем они работали 10 лет назад, наоборот, они работают еще больше. Это миф, что искусственный интеллект у нас заберет работу. Да, какие-то профессии будут обнуляться и другие будут рождаться, но такого, чтобы люди сидели дома и ничего не делали, не будет. Я думаю, что человек должен перестроиться с более физического трудоустройства на более регуляторное. У моего поколения и у младшего, мы две минуты не можем сконцентрироваться ни на чем, а ведь это будет самым важным навыком в будущем, чтобы контролировать работу искусственного интеллекта во всех сферах. Работа будет, просто она будет другая. Мы тоже должны перестроиться на новый быт в себе взращивать новые навыки.

ВОПРОСЫ ОТ ЗРИТЕЛЕЙ

"Софико, твоя любимая книга"?

– У меня очень много любимых книг. Я очень люблю сербов. Читаю Горана Петровича сейчас, почитайте и получите огромное удовольствие – это такой сербский Маркес.

"Как вы выгуливаете собак"?

– Я их не выгуливаю, у меня есть сторож, которого я не вижу. Он ночью их выпускает во двор, когда я выхожу, я его прошу их запирать, но я прихожу к ним в клетку и с ними разговариваю – они очень рады. Они очень огромные, они будут на меня прыгать от радости и дальше надо будет мыться часа три.

У вас закрытый двор? То есть они не могут инфекцию принести?


– Животные не могут инфекцию принести – это уже доказано про коронавирус.

У твоего дедушки когда-то было время, когда он вынужденно был в изоляции или я что-то перепутала?

– Мне кажется, ты что-то перепутала, потому что я об этом не знаю.

Вас изолировали, когда были события, нет?


– Ты имеешь ввиду про революцию? Просто все были в резиденции тогда и в соседней резиденции шли переговоры между дедушкой и оппозиционерами, которые далее пришли во власть. Там шел разговор о том, чтобы нас альтернативными путями вывезти в Азербайджан или куда-то еще, чтобы семья была в безопасности. Поскольку дедушка ушел в отставку и сказал, ни он, ни его семья никуда не уедут – так и было.

Вашу семью не изолировали в тот момент?


– Нет, мы просто ждали его в резиденции дома.

Сколько у тебя было дней в изоляции?


– У меня было 11 дней изоляции в Москве, четыря дня тут, в Грузии и мне еще 10 дней осталось.


ИЗОЛЯЦИЯ ДЛЯ ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЯ

Что за эти дни в себе открыла неожиданного?

– Я думаю, что такое время, как бы это пафосно ни звучало, ты сперва остаешься со своими жизненными страхами и у тебя нет другой возможности, кроме как с ними поговорить, их принять и понять, что с ними делать, потому что, когда ты занят и живешь какой-то бурной жизнью, времени не хватает. Конечно, мы все чего-то боимся, но мы это откладываем на потом или в дальний угол шкафа, а тут эти страхи вокруг тебя и надо что-то с этим делать.



Я хочу сказать тебе следующее: я поняла свои приоритеты, они очень четко вырисовываются в самоизоляции. Все отшелушивается и остается реально то, что тебе нужно. Все то, что я откладывала на апрель, на май, на сентябрь, на следующий год, я четко знаю, даст бог, я это сделаю сразу после того, как мы все выйдем из карантина.



Это замечательно. Ты говоришь, что тебе не хватает тактильности.

– Я вообще человек тактильный и всех обнимаю, поэтому для меня это странные ощущения, когда нет телесного контакта и общения с людьми. Я очень общительный человек. Да, все сейчас делаем дринки, ужины, завтраки на Facetime – это все забавно, мы шутим на эту темы, но очень любопытно наблюдать за тем, что происходит с человеком, социальным животным, которого лишили телесного и прямого контактов.

Как с сексом в этот момент?

– Говорят, что взлетели акции PornHub'а, что очень многие занимаются как раз этим. Счастливые те, которые заперты парами, наверное, и, надеюсь, они все родят. Кстати, мы говорили, что дети, которые родятся после этого, будут называться корониалы. Те, кто сидят в одиночку, развлекает себя, как может. Я это пока не могу себе представить, потому что у меня уровень тревоги зашкаливает. Сейчас всем тревожно. Мне кажется, что человеку, которому сейчас не тревожно, ему надо беспокоиться, что с ним что-то не так.
У нас получается необыкновенно интересный разговор с Софико Шеварднадзе, потому что мы говорили о темах, которые я даже не планировала: как церковь воспринимает всю эту ситуацию, как люди не могут отказаться или церковь не может отказаться, богослужение или причастие с одной ложки, и вот дошли до изумительной темы секса в условиях изоляции.

– Это хорошо, потому что у нас будет новое поколение корониалов.

Были уже шутки: "говорят: "Идите домой", – а кто живет на два дома, как быть им?!"

– Им посложнее.

Либо мы к декабрю получим взрыв рождаемости, либо, наоборот, будет много разводов после того, как эта изоляция закончится.

– Сейчас вышел большой материал о том, что в Китае все разводятся после полуторамесячного карантина

Мы действительно не привыкли даже с теми, с кем мы в парах, так долго проводить времени вместе, – нам жизнь не дает такой возможности, это, конечно, большое испытание.

– Я думаю, это, как пробуют аяваску с кем-то, ты понимаешь: эта пара для тебя на жизнь или нет. Аяваска – это такой наркотик, раскрывающий сознание, который пьют в Перу вместе с шаманом. Я не пила, но многие про это рассказывают. Если ты туда едешь с парой, то после этого, вы понимаете, что, либо вы созданы друг для друга, либо, вы понимаете, что вы не годитесь друг для друга. Я думаю, что коронавирус примерно так же – это такая бесплатная психотерапия, чтобы понять, нужен тебе этот человек в жизни или нет.

Я еще смотрю на огромное количество семей, которые засели сейчас дома вместе. Они не общались друг с другом лет 5 – дети начали общаться с родителями, гаджеты все отложили в сторону – происходит очень много хорошего. Некоторые в результате решают разводиться, и в этом тоже нет ничего плохого: не надо жить с человеком просто для того, чтобы жить с человеком. Люди начали возвращаться к истокам, общаться не через гаджеты, а друг с другом – это очень круто! Они начинают находить общий язык!

У тебя есть сожаления о том, что ты оказалась одна, а не с кем-то вдвоем?


– И да, и нет, потому что, конечно, хотелось быть с родными, но с другой стороны, – у меня такая мощная произошла переоценка.

Я сейчас не про родных спрашиваю, а именно про вторую половинку. Хотелось бы тебе с кем-то быть сейчас?

– Не знаю, потому что я сейчас побыла одна… Человек, с которым я сейчас встречаюсь, сейчас решил побыть со своими детьми, и правильно сделал. И это меня приводит к мыслям, что, может быть, нам не надо быть вместе и не надо тратить столько времени и общения. Я сейчас каждую секунду ловлю на мысли: а если бы он был здесь, мне бы этого хотелось бы? Не всегда. Поэтому я не знаю.

Интересная очень мысль, ты права, потому что, даже, оказавшись один, ты понимаешь, что хочешь каждую минуту, чтобы человек был здесь, либо ты начала бы раздражаться в какой-то момент и этот человек тоже бы начал.

– Я точно поняла, что я не хочу быть одна по жизни, потому что у меня такие мысли были. У меня были мысли: зачем мне вообще мужчина? Буду встречаться, когда будет, буду одна, когда не будет. Я очень самодостаточна, мне очень хорошо по жизни. Этот вирус мне очень четко дал понять, что я готова на компромиссы, я не хочу быть одна, но для этого нужен человек, которого ты любишь.

Сейчас достаточно много молодых женщин и девушек, в отличие от поколения наших мам и моего поколения, которые считают, что можно быть одной. Но видишь, какие выводы, когда человек сидит 15-й день в изоляции.

– Я точно знаю и понимаю для себя, что я не хочу быть одна, что надо идти на компромиссы и жизнь – это компромисс.

Нужно искать того, с кем можно просидеть 14 дней в изоляции, а то и больше.

– Да.

В принципе, люди так раньше и жили. Не было же средств связи, когда каждый в своем телефоне, а человек сидел дома, даже если работал, и проводил огромное количество часов вместе. Сейчас семья сидит в телефоне и такого нет.



Этот вирус мне очень четко дал понять, что я готова на компромиссы, я не хочу быть одна, но для этого нужен человек, которого ты любишь.



В желтой прессе следующий анонос звучал бы так: "С КЕМ ПРОВОДИТ ВРЕМЯ В ИЗОЛЯЦИИ ГРУЗИНСКАЯ ПРИНЦЕССА?!"

Ты нам обещала показать собак. Как их зовут?

– Месси и Дейзи. Месси – это парень, а Дейзи – его жена.

Они пара, вот они точно проводят время вместе. Кто за ними смотрит, когда ты не в Грузии?

– Сторож.

Они тебя хозяйкой считают или сторожа?

– Меня и мою двоюродную сестру. Сторожа они слушаются, но меня они любят. Когда я на первый этаж спускаюсь или к ним в клетку, они слушаются меня.

Прекрасные собаки, и "говорят" по-грузински.

БЛИЦ ДЛЯ ФИНАЛА

1. Как ты думаешь, коронавирус как надолго: до 10 апреля, на полгода, не знаю даже насколько?

– Я думаю, что до начала июня.

2. Что никогда не будет прежним в твоей жизни?

– Пренебрежение к общению, к планете, к животным, к воздуху, к тому, что у меня есть. Надо все осознавать. Я думаю, что у меня, как у многих, появится в разы больше осознанности и это будет главным позитивным результатом коронавируса – осознанность.

3. Если возможно все, как ты хотела бы начать завтрашний день?

– Самое простое – выйти с друзьями, выпить кофе на террасе, что раньше казалось совершенно обычным и неинтересным, – сейчас мы будем все это ценить.


Made on
Tilda